Mucho: студия, которая выросла из споров за кухонным столом

Весной 2025 года Марк Катала сидел на сцене барселонского фестиваля OFFF под огромной надписью My Life in Design и рассказывал, как мать водила его на выставки, на которые он совсем не хотел идти. Теперь он проделывает то же со своими детьми. Публика смеялась, но в этой семейной петле помещалась вся история Mucho: интерес к дизайну пришёл не озарением, а медленно — через сопротивление, работу и людей рядом.

К этому моменту Mucho уже была международной студией с партнёрами по обе стороны Атлантики. Через год её имя появилось рядом с CD PROJEKT RED. Но слово Mucho здесь не псевдоним знаменитого дизайнера. Это намеренно безличное название коллектива, который вырос из дружбы Марка Каталы и Пабло Хункадельи и научился превращать разногласия в способ работы.

В молодости Катала хотел творческой профессии, но боялся, что дизайнер обязан хорошо рисовать. В большом интервью Eye он вспоминал, как поступил в барселонскую EINA и почти сразу обнаружил в расписании рисование. Спасением стала не иллюстрация, а типографика. Молодёжное приложение El País de las Tentaciones показало ему, что газета может говорить шрифтом так же выразительно, как плакат.

Катала и Хункаделья попали в студию Grafica к создателям этого приложения — Пабло Мартину и Фернандо Гутьерресу. Учёба продолжалась после занятий, только теперь за реальные деньги и с реальными сроками. Во время обновления El País двое молодых дизайнеров работали в квартире на одном из самых высоких зданий Мадрида. Катала позже описывал этот период двояко: невероятно престижно для девяностых и почти невыносимо по нагрузке.

Затем был лондонский Pentagram, а у Каталы — ещё и творческое руководство The Observer. Неделя раскладывалась между Лондоном и Барселоной, полосами, перелётами и правками. Редакционный дизайн приучил будущую Mucho к вещи, которой не научишься на красивой презентации: система обязана переживать следующий выпуск. Если она держится только в руках автора, это не система.

Вернуться в Барселону хотелось сильнее, чем оставаться частью большой лондонской машины. Согласно рассказу Каталы на OFFF, будущая студия собралась за кухонным столом Пабло. Основателям было чуть за двадцать, вокруг работали тяжеловесы индустрии, а они ощущали себя «котятами среди львов». Даже имя не давалось: среди вариантов был Ping Pong.

Официальные биографии расходятся на один год: у Хункадельи основание приходится на 2002-й, у Каталы и в Eye — на 2003-й. Для истории важнее не эта календарная щель, а положение, в котором они оказались. Клиентов мало, цены низкие, уверенности никакой. Они соглашались почти на всё, потому что каждый заказ давал ещё одну возможность понять, как устроена профессия вне Pentagram.

Первым настоящим испытанием стала не авиакомпания и не музей, а шоколад. Братья Chocoa смешивали какао со специями и даже анчоусами, а Mucho должна была каждые две недели выдавать двадцать новых обёрток. За кухонным столом можно бесконечно спорить об одной идее; конвейер шоколада заставляет решить, что в серии постоянно, а где разрешена игра. Именно такие заказы превращают вкус в метод.

В Pentagram коллеги принимали разговоры Каталы и Хункадельи за ссоры. Сами они считали их дружеским обсуждением. Эта привычка могла разрушить партнёрство, но стала его защитой: идея не получала поблажку только потому, что принадлежала основателю. Позже Катала сформулировал границу просто: разногласие полезно, пока не превращается в личный конфликт.

Поэтому студию назвали Mucho, а не Català & Juncadella. Имя не закрепляло право последнего слова за двумя людьми и оставляло место будущим партнёрам. В 2010 году к ним присоединился Тильман Соле. Он принёс недостающий слой — стратегию. Теперь разговор начинался не с того, насколько удачна форма, а с того, какую проблему бизнеса она должна решить.

В 2013 году произошло более рискованное расширение: Mucho объединилась с англо-американской Duncan Dowling. Роб Данкан, прошедший Pentagram и Apple, возглавил Сан-Франциско. Это не было открытием филиала по готовой инструкции. Старые знакомые соединили собственные практики и согласились делить авторство на расстоянии, когда видеосвязь и большие пересылки файлов ещё не воспринимались как естественная среда студии.

В марте 2020 года Доминик Хофстеде присоединился к Mucho, чтобы строить мельбурнскую команду. Он вернулся из Барселоны в Австралию с ощущением нового старта — и почти сразу оказался заперт из-за пандемии. В интервью о том периоде Хофстеде признавался: первоначальное «давайте сделаем» сменилось простым «давайте переживём».

Тут выяснилось, что распределённая модель — не строка в презентации. Небольшая команда в Мельбурне могла обратиться к людям, которые уже работали с похожей задачей в Сан-Франциско или Барселоне. Первый крупный австралийский заказ, обновление Art Gallery of New South Wales, делался вместе с внутренними дизайнерами галереи. Агентство не уносило решение с собой: люди, которым предстояло ежедневно пользоваться системой, участвовали в её создании.

Хофстеде сравнивал прежнюю агентскую модель с театром: команда исчезает на месяц, затем входит в комнату с планшетами и надеется поразить клиента. Mucho выбрала менее эффектный путь — показывать незавершённое, слушать тех, кто будет внедрять решение, и позволять им менять его. В таком процессе меньше магии презентации, но больше шансов, что айдентика останется живой после запуска.

В 2026 году этот метод встретился с брендом, у которого уже были миллионы внимательных владельцев — игроков. Обновление CD PROJEKT RED легко могло стать очередным корпоративным упрощением: убрать сложный знак, поставить нейтральный шрифт, объявить новую эпоху. Вместо этого raróg сохранил направление, клюв, когти и нервный характер.

Mucho сообщает, что работала вместе с внутренней командой CD PROJEKT RED и стремилась сохранить сущность марки, сделав её присутствие проще и сильнее. Полный разбор проекта ещё не вышел, поэтому неизвестно, кому принадлежат конкретные решения. Но ход узнаваем: не навязать клиенту почерк агентства, а найти в существующем образе то, что выдержит следующий формат.

Газетная школа здесь важнее моды на минимализм. Старый знак был похож на сложную иллюстрацию; новый должен работать как заголовок — быстро собирать внимание и не разваливаться при уменьшении. Красный стал не украшением, а средой системы. Mucho снова решала задачу, знакомую ещё по шоколадным обёрткам: что повторяется всегда, а где отдельный продукт получает свободу.

Сегодня у Mucho одиннадцать партнёров. Для студии это не коллекция громких имён, а способ признать простую вещь: дизайнер из Барселоны не обязан лучше всех понимать музей в Сиднее, технологическую компанию в Сан-Франциско или игровую студию из Польши. В проект входит тот, чьего опыта не хватает остальным, — примерно так же, как когда-то в разговор двух дизайнеров вошёл стратег Тильман Соле.

Катала много говорит о спорах внутри Mucho, но не подаёт их как красивую легенду о творческом хаосе. Спор полезен только тогда, когда после него остаётся работа: название, знак или система, которой клиент сможет пользоваться сам. Именно поэтому студия не строит проекты вокруг узнаваемого почерка одного арт-директора. Узнаваемым должен остаться клиент.

На новом знаке CD PROJEKT RED этот подход виден без объяснений. Mucho не придумала компании другую птицу и не оставила на ней собственную подпись. Она расправила силуэт, убрала ломкие детали и сохранила характер старого raróg. Автор перемен почти незаметен — зато сам знак наконец хорошо виден.